• solods8

ДОБАВИТЬ КРАСКИ В СЕРОСТЬ БУДНЕЙ часть вторая

Сергей снял комнату в поселке винсовхоза, на горном склоне, чуть выше административного корпуса. Целыми днями работал над новой повестью, изредка освежаясь в море. С Викой он вел себя сдержанно , без намека на ухаживание. Наверно, понял, что это –бесполезно. Единственное, о чем он ее попросил, это поехать после практики машиной в Москву. Вместе. - Вот еще! – вскинулась Вика. Но Сергей не отставал: - Как-то в Киеве ты мне сказала, что мы можем остаться друзьями. А дружба – это больше, чем любовь. Дай мне привыкнуть, Вика. - К чему привыкнуть? Сергей ответил не сразу, словно подбирая слова. - К тому, что ты никогда не станешь моей… моей женой. Вид у Сергея был, как у приговоренного: казнь на рассвете. И Вика его пожалела: - Ладно, привыкайте. Ничего не поделаешь: дружба есть дружба. - Я покажу тебе весь Крым, все черноморское побережье, - вдохновенно обещал Сергей. – Ялта, Чеховские места, Ливадия… Слышала о Большом Ливадийском дворце? Вика слышала. Вернее, прочла в энциклопедии перед поездкой в Крым. Поэтому без запинки отрапортовала: - Конечно. Знаменитый дворец в стиле неоренессанса. Бывшая резиденция русских царей. Там в 1945 году проходила Ялтинская конференция, верно? - Верно, - удивленно подтвердил Сергей, не ожидавший столь серьезный познаний от столь несерьезной возрастной категории. Вика и сама поразилась собственной памяти, удержавшей такую ценную информацию. И выдавшую ее в нужном месте в нужный час. - Побываем в Массандре, тебе будет там интересно. Увидишь Ласточкино гнездо. Поедем в Коктебель, в музей Волошина. Его вдова еще жива. До сих пор купается в море и устраивает чаепития для друзей. Посетим… Он еще долго описывал исторические места, которые собирался показать Вике. Это, конечно, интересно, но всего слишком много, сразу не запомнишь. - Счастливая ты, Вика - вздохнула Броня, когда Вика рассказала подругам о предложении Сергея. – Столько всего увидишь! Нам такое и во сне не приснится… - Несчастный Сергей! – посочувствовала ему Лида. – Ты, Вика, совсем поработила парня, просто веревки из него вьешь. Вечерами Сергей приходил к практиканткам в гости. - Что-то вы к нам зачастили, - недвусмысленно намекала Вика. – Развлечься захотелось? - Так ведь клуб, он и есть для развлечений, - отшучивался Сергей. Броня и Лида укоризненно поглядывали на Вику: Сергей им нравился. Они поили его чаем, угощали виноградом, украденным в винсовхозе. Вернее, унесенным оттуда в больших карманах их черных халатов. Вели умные беседы о загадках мировой истории. - Наша история – это цепь закономерных случайностей, - утверждал Сергей.– Представьте, если бы Иван Грозный случайно не убил своего сына, наследника престола. Все могло бы сложиться по-другому. Борис Годунов не пришел бы к власти, Смутное время могло бы не наступить. Девушки слушали, раскрыв рты. Вика тоже подвинулась ближе: философские беседы ей по душе. Особенно когда удавалось поспорить. - А позже, в семнадцатом веке? Если бы Нарышкины, родственники юного Петра, не одолели Милославских, сторонников его сводного брата Ивана, то Петр не взошел бы на трон. Не было бы знаменитых Петровских реформ. Милославские придерживались старых, традиционных взглядов на пути развития Руси. Вика слушала очень внимательно, выбирая удобный момент: свое слово она вставит, не бойтесь! Вдохновленный столь редким вниманием со стороны Вики, Сергей горячо продолжал: - Помните, что произошло, когда Петр лежал на смертном одре? Девочки помнили смутно. - Рука Петра остановилась в тот момент, когда он собирался написать имя наследника престола. Тоже случайность. Также как впоследствии и неожиданная смерть его жены, Екатерины 1. - Ее, говорят, отравили. – вставила Лида. - У нас редкий правитель умирал своей смертью, - подтвердил Сергей. – А какая борьба за власть последовала за этим! Развитие России могло бы пойти по другому пути, если бы Петровские реформы были продолжены. Если бы князья не передрались друг с другом, если бы Анна Иоановна не сделала фактическим правителем страны курляндца Бирона, этого потомка заведующего конюшнями, если бы… - Слишком много «если», - перебила его Вика. – Борьба за власть – это и есть наш вечный двигатель, наш путь развития. К сожалению, Сергей должен был с ней согласиться. - А убийство Александра 11, тоже случайность? - спросила умная Лида. - Понимаешь, Лида, убийство императора, образованнейшего человека, говорившего на пяти языках, ученика поэта Жуковского, императора-освободителя, который дал крестьянам свободу от крепостной зависимости… Это убийство – один из парадоксов истории. Отвечая на вопрос, Сергей повернулся к Лиде. Вика видела лишь обращенный к ней затылок. Лида внимательно слушала увлеченный рассказ исторического писателя. «Сел на своего любимого конька, – усмехнулась про себя Вика. – Ты, сударыня, можешь быть свободной, здесь нет места для дискуссий». Вика встала и направилась к выходу: - Пойду погуляю. - Ночью? – удивился Сергей, снова повернувшись к Вике. – Я – с тобой. - Вот еще! – и скрылась за дверью. Пусть Лида с Броней слушают размышления Сергея о случайных закономерностях в истории России. Пусть просвещаются. А она подышит свежим воздухом. Насладится магией крымской ночи. С ее неповторимыми запахами. Лаванда, чабрец, другие южные растения. Теплое дыхание моря, загадочный шепот ветра в кипарисовых ветвях. И бескрайнее небо, усыпанное крупными, с кулак, звездами. Никакие философские выкладки не могут соперничать с этим чудом природы. Вика бесцельно брела знакомой тропинкой. Подойдя к ограде винсовхоза, она заметила какое-то движение. Светящаяся точка раскуриваемой сигареты медленно двигалась по территории, обходя расположенное там оборудование. . Грабитель? Вика собиралась уже сигануть в кусты, но тут сигаретная точка приблизилась. Оказалось - Виталий Андреевич, главный инженер винсовхоза. . Капитан последним покидает свой корабль. Его высокая, стройная фигура на фоне ночного неба казалась вырезанной из плотного картона: четкие, точеные линии, слаженные движения. Только вот палочка, на которую он опирается, несколько нарушает эту четкость. Практикантки, руководителем которых был Виталий Андреевич, недоумевали: почему он прихрамывает? - Ранение на войне, - предположила Броня. - Какая война! – возмутилась Лида. – Ему лет тридцать, он что, мальчиком воевал? - А что? – не сдавалась Броня. – Сергей тоже мальчиком попал на фронт, со скамьи летного училища. Вика, остававшаяся над схваткой, предложила компромиссную версию: - Наверно, какая-то болезнь. Но тут возмутились обе подруги сразу: - Ты что! Такой молодой красивый – и больной?! Тайна так и осталась неразгаданной. Заперев ворота винсовхоза, главный инженер сел на ближайшую лавочку, затушил сигарету, достал новую. Вика присела рядом: - Вы всегда так поздно возвращаетесь с работы? - спросила, чтобы начать разговор, - Почти всегда. Сезон, много дел. Наступила пауза. Главный молча курил. О чем бы еще его спросить? - Летом здесь часто бывают дожди? - Не очень. Виталий Андреевич снова затянулся сигаретой. Разговор явно не клялся. - Какой теплый вечер, - вздохнула Вика. Искоса взглянула на своего начальника: его лицо оставалось неподвижным, как у античной статуи. Докурив сигарету, полез за новой. «Он слишком много курит, - отметила про себя Вика. – Проблемы на работе? В семье? А есть ли у него семья?» Этот вопрос интересовал всех трех практиканток. Но спросить не у кого. Не подойдешь ведь к незнакомой тете в винсовхозе: «Скажите, ваш главный инженер женат?» Наконец, Виталий Андреевич повернулся к Вике: - Вы отчет о практике пишите? - Пишем, - соврала Вика. Не скажешь ведь своему научному руководителю правду. А правда заключалась в том, что никто из них троих не знал, с какого бока к этому отчету приступать. Абы что не напишешь, не утвердит. Читать главный специалист будет со знанием дела – кто ж сомневается! И тогда у девушек созрел коварный план: добиться, чтобы подписал не глядя. Как? - Очень просто, - предложила Лида, - надо его охмурить. Флирт с таким красавцем - одно удовольствие. - Вот ты этим и займись, - в свою очередь предложила Вика. Лида расхохоталась: - С меня еще та охмуряльщица! Нет, это должны сделать вы с Броней. - Обе сразу? - Зачем же, по очереди.. Бросили жребий.. Вике выпало быть первой. - Ладно, придется пострадать ради общего дела, - вздохнула она. Взглянув на Броню, поняла, что она тоже не возражала бы пострадать первой. Но жребий есть жребий – не судьба. Сейчас, когда руководитель их практики заговорил об отчете, Вика поняла: самое время вспомнить о боевом задании. - Виталий Андреевич, - начала она. – Я слышала, что отсюда ходят катера до Ялты. Так хочется там побывать!.. - Отсюда катера не ходят. Нужно ехать в соседний совхоз, там есть причал. - Это далеко? Вы не могли бы показать? Научный руководитель пристально посмотрел на свою подопечную. - Пожалуй, мог бы. Пожалуй… Достал новую сигарету, и деловым тоном предложил: - Завтра еду в те края, на винзавод.. Можешь присоединиться. Когда Вика вернулась в общежитие, компания оставалась в прежнем составе. Сергей по-прежнему рассказывал Броне и Лиде о парадоксах истории. Его собеседницы явно устали, слушали из вежливости. Но Сергей делал вид, что не замечает этого. «Он специально тянет время, - поняла Вика.- чтобы дождаться моего прихода.» - Не пора ли спать, - обратилась она к Сергею, выручая подруг. - Пора, - не стал возражать он и поднялся со стула. – Вика, проводи меня, пожалуйста. Она, конечно, возмутилась: ночью в горах? Опасно! Но подруги стали на сторону Сергея: одной бродить не опасно, а с таким надежным спутником опасно? Проводи, раз человек просит. Пришлось пойти на уступки. Долго шли молча. Когда, взобравшись по крутой тропинке, остановились у дома, где снимал комнату Сергей, он предложил повернуть обратно: - Теперь я провожу. Не могу же отпустить тебя одну: ночь, горы… Так же молча дошли до их клуба. Вика чувствовала, что Сергея что-то мучит, какой-то вопрос. Но он не решается его задать. Наконец, у самой двери, он спросил: - Вика, могу я на правах друга задать один вопрос? - Попробуйте. - Ты одна гуляла сегодня ночью? Или… - Вам какое дело? Я не обязана перед вами отчитываться! Сергей опустил голову: - Значит, не одна, - заключил почти шепотом. - Ну и что? Я должна была спросить у вас разрешения? Сергей стоял с понуро опущенной головой. - Нет, не одна, с Виталием Андреевичем. Мы обсуждали детали отчета по производственной практике. Сергей не проронил ни слова. - Кстати, завтра мы едем в Ялту. У него там дела, заодно покажет мне город. - Это тоже входит в производственную практику? – вымолвил, наконец, Сергей. И, умоляюще глянув на Вику, попросил: - Не надо, Вика, не езди. Я сам покажу тебе Ялту, мы же договорились. Не езди завтра! - Поеду, - пообещала Вика и толкнула входную дверь: разговор окончен. На следующее утро Вика укатила в Ялту. Выходя из дома, наткнулась на Сергея. Он стоял неподалеку от клуба и курил. От неожиданности Вика даже остановилась: Сергей ведь некурящий. Но выяснять, что и почему было некогда: Виталий Андреевич просил не опаздывать. Впрочем, выяснять нет необходимости, все и так ясно. «Довела парня!» – сказала бы Лида. Сергей молча проводил ее взглядом и пошел к своему дому. Вика побежала в назначенное место, где ждал ее руководитель. Вечером, вернувшись из Ялты, она почувствовала: что-то не так. Еще не открыв дверь, уже знала – что-то произошло. Вошла в комнату и…о господи! Пусто. Ни девочек, ни их вещей. Свернутые матрасы лежат на голых кроватях, на полу разбросаны черновики отчета. Видно девчонки собирались в спешке. Куда они все же исчезли? Билеты на поезд у Брони с Лидой были лишь на послезавтра, так что никуда не денутся. И вдруг Вику осенило: розыгрыш. Сергей, судя по всему, решил отомстить Вике за ее поездку в Ялту. Вспомнил одесскую шутку Вики, когда она тоже исчезла, имитировав свой отъезд из дома творчества. Захотел отплатить той же монетой. Подговорил ее подруг на время покинуть клуб. «Ладно, подождем». Ждать пришлось недолго. В дверь постучали, и на пороге появилась… совхозная уборщица, тетя Галя. - Пришла забрать матрасы, - объяснила тетя Галя. – Твой-то матрас оставить? - Оставить надо все: девочки скоро придут. - Не придут, - заверила Галя. – Они еще утром уехали. - Как уехали? – не поняла Вика. – Куда? - Небось, в Москву. Бегом собрались, сели в «Победу» и укатили. С твоим Сергеем… Вика молча смотрела, как тетя Галя выносит свернутые матрасы. Вместе с матрасами из комнаты уходило что-то еще. Что-то привычное и надежное. Но что именно? Вика не сразу поверила в случившееся. Нет, Сергей не мог так поступить. Уговорить Броню и Лиду ехать машиной? Вместо поезда, на который у них уже куплены билеты? А ее, Вику, бросить здесь? Одну, без билета, без ничего! Друг, называется! Но чуть позже, сидя в пустой темной комнате, Вика вынуждена была признать: «Сергей не мог иначе. Это – поступок. Девчонки говорили, что из Сергея можно веревки вить. А у него есть характер, причем сильный. И гордость»… Броню и Лиду она увидела лишь в новом учебном году, когда в начале октября пришла на первое занятие. Девочки тоже только что приехали из дома, одна из Белоруссии, вторая из Казахстана. Они рассказали, что произошло. После Викиного отъезда в Ялту, к ним в общежитие пришла жена главного инженера - он все же был женат. - Сергей в это время оказался у нас в комнате, - сказала Лида. - Ты знаешь, он начал курить. - Знаю, - ответила Вика. - Жена устроила всем жуткую сцену, - продолжала Лида. – Со слезами, с жалобами на мужа и на практиканток, которые разбивают семью. - С ума она сошла, что ли? – возмутилась Вика. – Никто не собирался разбивать ее семью. Невинная поездка в Ялту. - Ты бы это ей объяснила, - с необычной злостью посоветовала Лида и продолжала: - Жена стала давить на Сергея. Смотрит на него в упор и спрашивает: «Зачем молоденькой девушке этот видавший виды зрелый мужчина? К тому же, больной. У него туберкулез кости, поэтому ходит с палочкой. Виталику нужен уход, специальная диета. Будет молоденькая жена возиться со всем этим?» Вика грустно усмехнулась: - Меня уже и в жены записали! После ее ухода Сергей и предложил им ехать в Москву машиной. Немедленно. - Кстати, мы рассказали ему, как бросали жребий, - вступила в разговор Броня. - И что тебе выпало первой охмурять руководителя нашей практики. - Что же сказал на это Сергей? - Ничего, - ответила Броня. Лида посоветовала: - Ты позвони Сергею. Объясни, что между вами ничего не было. - Мне не в чем оправдываться, - дернула плечом Вика. Броня поддержала Лиду: - Все же, позвони! - Первой? Ни за что! – Вика гордо вскинула голову. Сами они регулярно звонили Сергею, иногда ездили в гости, вспоминали совместный автопробег Гурзуф-Москва. - Ты много потеряла, - сказала Лида, показывая Вике автомобильный атлас, подарок Сергея. – Глянь, какой маршрут. Мы столько всего увидели, столько узнали… Броня была менее дипломатичной: - Дура ты, Вика, - коротко резюмировала Броня. Серые институтские будни тянулись бесконечно. Лекции, семинары, снова лекции. Время от времени – дегустации. - Настоящие виноделы пьют только сухое вино, - наставляла их преподавательница. – От него никогда не заболит голова. Если, конечно, не злоупотреблять. На себя это правило пре-поддавательница, видно, не распространяла. Ее и без того узкие глазки всегда были сужены до еле заметных щелочек. К тому же, смотрели в разные стороны. Прозвище «косоглазик» прилипло к ней вполне естественным образом. Глядя на нее, Вика думала: «Неужели и я стану такой? Надо менять профессию». - Чего грустишь? - спросила после занятий Броня. - Я не грущу, - ответила Вика. – Я думаю. - Бесполезное занятие. Лучше пойдем к нам в общежитие, сегодня у нас – танцы. Выбор был невелик: либо жесткая, почти армейская койка, которую Вика снимала в небольшом деревянном доме на Волоколамском шоссе, либо танцы. Интересно, кто бы на ее месте выбрал первое? Общежитие расположено рядом с институтом, их МТИППчиком, как нежно величали его студенты . Уже на первом этаже стало понятно, что на четвертом – танцы. Общежитие гудело, стены дрожали, музыка оглушала. Студенты знали, как организовать свой досуг. Прежде, чем подняться на четвертый, Броня с Лидой зашли к себе, сменить обувь. Танцы были в самом разгаре, когда три подруги к ним присоединились. Их сразу же пригласили: три студента с пятого курса. На очередной фокс-тур. Викин кавалер, долговязый длинноносый юноша с механического факультета, слыл отчаянным сердцеедом. И что в нем находят девчонки? Механики у технологов нарасхват, ведь скоро распределение, надо заранее подобрать себе вторую половину. Долговязик тут же прижал Вику к себе, стал рассыпать комплименты. На нее пахнуло винным перегаром, смешанным с сигаретным дымом. Вика отстранилась, а после танца ушла в соседнюю комнату. Здесь студенты, участники художественной самодеятельности, обычно репетировали свои номера. В углу стояло старое расстроенное пианино, настройщик институту не по карману. Комната также служила раздевалкой: пришедшие на танцы гости оставляли здесь свою одежду. Гостями обычно были «Маишники», студенты Московского авиационного института, расположенного на противоположной стороне Волоколамского шоссе. Маишники для их девичьего технологического – это предел мечтаний. Высший пилотаж. Для любого пищевика, вернее, пищевички, познакомиться с будущим конструктором или просто будущими работником авиационной промышленности, значит, обеспечить себе безбедное существование – платили авиаторам, как известно, щедро. Но сегодня гостевых пальто - раз два и обчелся. Зато пианино, которое использовали в качестве вешалки, не было завалено. Вика села за старенький расстроенный инструмент. Приподняла крышку пианино, одним пальцем стала подбирать полонез Огинского. Под него, говорят, стрелялись польские офицеры. Вика никогда не могла этого понять: что можно доказать смертью? У жизни гораздо больше возможностей. Но сам полонез великолепен, здорово хватает за душу. В детстве родители пытались приобщить Вику к высоким материям. К миру нот и скрипичных ключей. Вика даже отсидела целый год в классе игры на аккордеоне, освоила сольфеджио. Лекции по история музыки ей нравились, а сама музыка – нет. Вернее, не музыка, а необходимость ею заниматься. Ну не создана она для того, чтобы воспроизводить эти волшебные звуки, не получается! Слушать – пожалуйста, а самой играть – нет. До соседки Розы ей никогда не дотянуться. Роза – музыкант с горшка. Сидит на горшке и поет, пальчиками ноты на коленке отстукивает Родители помучились-помучились и, в конце концов, сдались. Большая сцена, на которой они видели дочь, никогда не распахнет перед ней свой занавес. Вика закрыла облупившуюся черную крышку пианино, и, опустив голову на руку, решила немного подремать. Но шарканье ног в соседней «зале» мешало спокойному отдыху. - Вот ты где! А мы тебя ищем. В комнату ворвались разгоряченные танцами Броня и Лида. - Скучаешь? – догадалась Броня.- Правильно делаешь. А то привыкла, чтобы Сергей тебя развлекал. Наизнанку выворачивался, чтобы превратить твои будни в праздники. А ты… - Вовсе не скучаю, - стала почему-то оправдываться Вика. – Просто слушаю, как танцуют. - Танцы надо не слушать, а танцевать, - наставляла Броня. И, сделав глубокую паузу, выдала то, ради чего они разыскивали подругу: - Сергей заболел. Мы ему звонили. - О господи! – вырвалось у Вики. – А в чем дело? - Не знаем, по телефону не стал объяснять. Просил навестить. - Ну и навещайте! Вика снова открыла крышку пианино. Но Лида не дала ей уйти от разговора, и, захлопнув крышку, сказала: - Сергей просил, чтобы мы пришли втроем. И ты тоже. Дверь открыла соседка Ира, знакомая Вике по встрече на Волоколамском шоссе, когда Вика неожиданно перебежала дорогу Сергеевой «Победе». - Проходите, Сергей вас ждет, - сказала, впуская трех студенток в квартиру. Стоящий за Ириной спиной муж, рослый, атлетического сложения мужчина, настойчиво попросил: - Только вы его не сильно напрягайте, больной все же… Сергей лежал на узкой тахте, на белоснежной простыне, в белой байковой пижаме и белом шарфе, обмотанном вокруг шеи: ангина. «Аки ангел небесный», пришли на ум слова ее бабушки из далекого детства. На ночном столике, рядом с тахтой, лежали газеты и пачка сигарет. «Все еще курит, - отметила про себя Вика. – Раз уж закурил, то теперь не бросит: редко кто бросает». Лида положила поверх газет букетик цветов, купленный по дороге. - Спасибо, - поблагодарил Сергей. - Вазочка в том серванте. После расспросов о его самочувствии и творческих планах, Броня с Лидой поднялись: - Нам пора. - Я с вами, - сказала Вика. - Останься, - попросил Сергей. Вика осталась: больному нельзя перечить. Прислонившись к серванту, молча смотрела на Сергея. Он тоже смотрел на нее – пристальным, немигающим взглядом. Ждет объяснений? После ухода подруг Вика почувствовала свою абсолютную незащищенность. Сейчас Сергей начнет расспрашивать о ее Ялтинской поездке, о последних днях в Гурзуфе. И наверняка о Виталии Андреевиче. Но что-либо объяснять ему Вика не собиралась – с чего бы вдруг? Однако Сергей молчал. Потом сказал: - Садись, в ногах правды нет. Какую правду надеется он услышать? - Садись, - снова пригласил Сергей. Но Вика продолжала стоять. Дело в том, что джинсы, которые она надела на эту встречу, сдавливали всю нижнюю часть ее туловища с такой силой, что выжимали из глаз слезы. Вика надела их впервые. Подарок Сергея, сделанный к ее двадцатилетию, так и пролежал нетронутым до этого момента. Характер выдержала до конца, хотя соблазн был велик. - Еще не разносила? - улыбнулся вдруг Сергей, догадавшись о причине ее упорного нежелания воспользоваться стулом. – Говорят, их надо сперва намочить и натянуть мокрыми на голое тело. Тогда они растянутся по фигуре. - Вот еще, на голое! – возмутилась Вика. Сергей потянулся к ночному столику, за сигаретами, - С твоей ангиной вредно курить, - накрыла рукой сигареты. - И вообще… Вика не заметила, как перешла на «ты». Но Сергей заметил. Положил свою ладонь поверх ее руки. - Хочешь, брошу курить? Если только… - пристально посмотрел на Вику. – Если ты скажешь «да». Вика выдернула руку из-под его ладони. Но перед тем, как произнести свое обычное «вот еще!», она вдруг поняла: это будет конец. Сергей никогда больше не сделает ей предложения: у него есть характер и гордость, Вика в этом убедилась. Хочет ли она этого? Нет, не хочет. Ни за что! Потупив взор, она тихо сказала: «Да». Выздоровев, Серней объявил: « Настало время познакомить тебя с моими московскими друзьями. Пойдем в ресторан «Прага», там я кое-кому тебя представлю. Помнишь, как мы с Богданами там ужинали?» Еще бы не помнить! Особенно запомнились указанные в меню цены: на полмашины набежит. От ресторана Вика отказалась: заурядное знакомство не стоит таких незаурядных денег. Их надо копить на свадьбу: она должна состояться в зимние каникулы, сразу после Нового года. Если ничто не помешает. Если… Как-то Сергею Алексееву позвонил его тезка, Сергей Баруздин. Тоже писатель, тоже работающий в Союзе писателей. Будущие друзья были на одной войне, правда, на разных фронтах. Карьера Баруздина только начиналась, но все прочили ему большое служебное и творческое будущее. Забегая вперед, надо сказать, что они не ошиблись: и должность главного редактора популярного журнала «Дружбы народов», и Государственная премия, разные почетные ордена и медали, творческий успех, читательское признание, персональный шофер Союзовской «Волги»… Но это – впереди. Тогда же со своей Ново-Песчаной до работы будущий лауреат добирался троллейбусом, часть пути – пешком. На такси денег не было. Да и таксомоторов-то, можно сказать, не было, во всяком случае в свободном доступе. - Сережа, выручай! Не мог бы отвезти меня во Внуково? Улетаю в Киев, в служебную командировку… Спасибо, договорились! Рассыпаться в благодарностях Баруздин не стал: дружба этого не терпит. Попросил лишь приехать пораньше: - Вместе пообедаем, поговорим. Люся приготовит твой любимый украинский борщ. Звонок в дверь раздался даже немного раньше назначенного срока. - Это Сергей, я открою, - крикнул Баруздин жене. Лайна Ричардовна побежала на кухню срочно доканчивать обещанный Сергею-водителю обед. Открыв дверь, Баруздин увидел перед собой щуплого подростка в брезентовой куртке крепко пахнущей бензином. В руке – бумажка, очевидно адрес. - Вам кого? – удивился Баруздин. - Здесь живет Сергей Баргузин? - сверяясь с адресом, прочел подросток, оказавшийся девушкой. - Баруздин, - поправил Сергей. – Это я. Девушка заулыбалась: - Тогда я к вам. Меня прислал Арон Яковлевич Лихтентул – отвезти вас в аэропорт, - сообщила девушка-водитель, входя в комнату. - Спасибо, не надо. Меня отвезет друг, мы уже договорились, - запротестовал Сергей, стараясь загородить дорогу напрошенной посетительнице. Но посетительница была уже в комнате. - Так не пойдет, - в свою очередь запротестовала она. – Я не могу не выполнить поручения. В Союзе писателей я работаю недавно, если я сделаю что-то не так, Арон Яковлевич меня уволит. Баруздин растерялся. С одной стороны, неудобно перед Сергеем Алексеевым, который вот-вот приедет. С другой, ему, только начинающему восхождение по служебной лестнице, льстило внимание Союзовского начальства. Лихтентул заведовал всем огромным хозяйством их творческой организации. За простым смертным машину он не пошлет, даже если это – служебная командировка.. - Люся, – позвал он жену. – Как быть? Тут Лихтентул прислал за мной машину, - сообщил не без гордости, все еще загораживая водителю дорогу. Из кухни появилась Лайна Ричардовна. - Прежде всего надо войти в дом, - вытирая руки о модный передник, посоветовала жена. – Сейчас разберемся. Помоги девушке раздеться. Лайна Ричардовна, обрусевшая эстонка, работала редактором в «Детгизе» . Она .когда-то и познакомила мужа со своим коллегой по издательству Сергеем Алексеевым. Баруздин помог девушке стащить брезентовую куртку. Но пропахший бензином балахон повесил подальше от своего пальто. - Проходите, садитесь, коль приехали, - галантно пригласил девушку в гостиную. - Рассказывайте. - О чем? – не поняла девушка. - О себе. Давно водите? - Не очень, - честно призналась она. – У меня был перерыв в стаже. Сбила какую-то бабулю и у меня отобрали права. - Сбила? - насторожился Сергей. – Как это произошло? Девушка начала рассказывать, но в это время раздался звонок в дверь. Прибыл друг Сергея Баруздина, его тезка. - Понимаешь, Сергей, тут за мной Лихтентул машину прислал, - стал объяснять другу. - Вот познакомься с водителем. Проведя Сергея в комнату, кивнул на сидящую перед ними девушку. - Здравствуйте! - Здравствуйте! Коллеги-водители пожали руки, внимательно разглядывая друг друга. - Не знаю, что и делать, - пожал плечами Баруздин. - Прежде всего – пообедать, - предложила вошедшая с подносом Лайна Ричардовна. – Прошу всех к столу. Хозяин отозвал своего тезку в дальний угол: - Может, ее на кухне покормить? – скосил глаза в сторону девушки – Хочется поговорить, порасспросить… - На кухне как-то неудобно: девушка все же. Все четверо обедали за одним столом. Баруздину не терпелось узнать про сердечные дела Сергея. Он был наслышан о злоключениях своего друга: в Союзе писателей только и разговоров о том, как гонялся Сергей Алексеев по всей России и по всей Украине за девушкой, в которую он так опрометчиво влюбился. И как вернулся ни с чем. - Так ничего и не вышло? – поинтересовался Баруздин. Алексеев, опустив глаза, помешивал суп в тарелке. - Ну и ладно, - успокаивал его друг. – Забыть и наплевать! Не унывай, найдем тебе еще лучше. А та девушка… Алексеев оторвал глаза от тарелки, глянул на друга. - Видишь ли, Сережа, это и есть та самая девушка. Познакомься: Вика. Студентка Московского Технологического института. Моя невеста. Последовала немая сцена, как у Гоголя в «Ревизоре». Вдруг Баруздин расхохотался: - А я-то хотел ее на кухне покормить! Вика облегченно вздохнула: ну, слава Богу! Разыгрывать серьезных людей все же немного стыдно. Лайна Ричардовна , все еще думая, что известный шутник Алексеев сел на своего любимого конька и просто подначивает их, не сдавалась: - Но ее куртка пахла бензином! Алексеев усмехнулся: - Бензина у меня целая канистра в багажнике… Баруздины хохотали навзрыд. «Чисто писательский розыгрыш», -прокомментировала Лайна. Потом хозяин дома предложил: - Выпьем за выдумку, за твою, Сергей, неистощимую фантазию! По маленькой. - По маленькой – святое дело, - согласился Алексеев. - А до Внукова нас довезет Вика, у нее и в самом деле есть водительские права. Дома Сергей сказал: - Молодец, хорошо сыграла. - Достойна своего учителя, как думаешь? Мария Павловна Прилежаева, известная детская писательница, любила путешествовать. А кто не любит? Но любовь Марии Павловны была особой, замешанной на чувстве долга. Перед читателем. Прилежаева привозила из поездок взятые из жизни сюжеты, живые детали для своих произведений. «Детали делают книгу, – наставляла бывшая школьная учительница молодых писателей. – Небольшая деталь решает все». Собственной машины у Марии Павловны не было. Зато был хороший товарищ, Сергей Алексеев. Разница в двадцать лет не мешала их дружбе. Наоборот, Сергей ценил дельные советы своего старшего коллеги, высокого профессионала, и с удовольствием брал Прилежаеву с собой в поездки. У обоих писателей было много общего. Оба любили отечественную историю и рассказывали о ней детям. Оба могли днями колесить в поисках какой-нибудь старинной крепости. Чтобы посмотреть, прощупать своими глазами - как оно там было пару сотен лет тому. Какие камни, какая теперь земля на поле прошлых битв. Оба одинаково жадны до впечатлений, которые они собирают, складывают в копилку, называемую душой, а потом выдают «на гора», в слове.

Познакомились они давно, когда Сергей после аварии учебного самолета пришел в Детгиз, а потом - в Союз писателей, где Мария Павлована возглавляла комиссию по детской литературе. Алексеев стал ее заместителем. Но отношения оставались дружескими. И никогда – «начальник – подчиненный». Сергей предложил Марии Павловне съездить на Полтавщину, к местам петровских баталий. И поехать не по трассе, а окольными путями, по украинской глубинке. Мария Павловна с радостью приняла приглашение. У Алексеева, кроме интереса к делам минувших дней, был и другой, чисто меркантильный интерес. «Правда Украины» поместила его статью о взрослом герое в детской литературе. И сейчас Сергей надеялся пристроить еще пару своих литературных опусов в местных изданиях. В этой поездке Прилежаева и Алексеев познакомились с очаровательной девочкой, Алёнушкой. Выбирая тенистое место для привала- перекуса и отдыха они остановились у небольшого озерка, заросшего осокой и лилиями. На берегу, на огромном камне-валуне сидела босоногая девчушка и полоскала белье: майки, трусики, рубашки. Голова опущена, светлая косичка растрепана, волосы спадают на плечо – как на знаменитой картине художника Васнецова. Залюбовавшись этой картинкой из летней сказки, два детских писателя забыли, зачем здесь остановились. Вспомнив, вытащили скатерть-самобранку, выставили съестное, пригласили Аленушку, стали расспрашивать. Девочка вначале стеснялась, робко ела, говорила мало. Но постепенно освоилась. Рассказала, что живет в соседнем селе, папа – председатель совхоза, мама – зоотехник. Припомнила несколько смешных историй из жизни их села. В благодарность за интересные сюжеты Прилежаева подарила ей только что переизданную книгу «Юность Маши Строговой». С автографом – «от двух Маш». И предложила Аленушке покататься - в такой глубинке машина была редкостью. Девочка пришла в неописуемый восторг: вот подружки завидовать будут! Сергей торжественно проехал по ее родному селу, дальше за околицу к цветущим гречишным полям. Хотел поворачивать обратно, но тут их нагнала бричка, запряженная парой гнедых. За ней следовало несколько телег, полных непонятного люда. Они что-то кричали, потрясали вилами и граблями, требуя остановиться. В мгновение ока разъяренная толпа окружила его машину. Сергей и пикнуть не успел, как они стащили его с водительского сидения, и, заломив назад руки, стали требовать объяснений. И паспорта - у обоих чужаков. Оказывается, сельчане увидели, что неизвестные люди увозят куда-то председательскую дочку и немедля пустились в погоню. Но когда обнаружили ребенка в целости и сохранности, успокоились, с миром отпустили «похитителей№. Эта история имела неожиданное продолжение. Несколько лет спустя в квартире Прилежаевой на Котельнической набережной раздался звонок. Открыв дверь, Мария Павловна увидела миловидную светловолосую девушку. Одета по последней деревенской моде: вышитая гладью блузка и новенький цветастый сарафан. - Здравствуйте, Мария Павловна! Вы меня узнали? Я – Алёнушка. - Узнала, - не слишком уверенно подтвердила Мария Павловна. – Хотя ты и повзрослела. Проходи, Алёнушка. Девушка вошла в дом, поставила на пол свой фибровый чемодан, достала из плетеной корзины сверток. Завернут в украинский рушник и сколот большой английской булавкой. Отколов булавку и развернув рушник, Мария Павловна обнаружила огромный шмат сала. - Боже мой! – ахнула Прилежаева: сало в их семье никто не ел. - Наше, домашнее, - нахваливала Аленушка, приняв восклицание хозяйки дома за комплимент. - Третьего дня порося закололи. Набравшись смелости, спросила о главном: - Мария Павловна, можно я погощу у вас чуток? - К-конечно, - ответила Прилежаева , слегка запинаясь. – В тесноте, да не в обиде… Девушка удивленно подняла брови: из огромного холла просматривались две просторные комнаты – какая же тут теснота? Но у Марии Павловны был свой взгляд на жилищные условия. Получить квартиру в высотном доме, на берегу Москва реки – это , конечно, большая удача. Только избранные удостаиваются такой чести. Сталинских высоток в городе всего семь. А писателей – больше тысячи. Да еще тысячи других заслуженных деятелей искусств и науки, которых должно награждать такими привилегированными квартирами. Вот и считай, как тебе повезло. Но с другой стороны, у нее муж и два сына. Младший еще учится, а старший, Алексей, уже инженер, того и гляди, женится. Пойдут дети. Как расселять разросшуюся семью? Правда, сейчас Алексея нет, уехал в Челябинск, на завод. «понюхать заводского пороху». Его кровать свободна. Но не поместишь ведь Аленушку вместе с мужем и младшим сыном. К себе в комнату? Но Мария Павловна работает по ночам. Придется на кухню, куда же еще? Не совсем гостеприимно, но… За чаем Аленушка рассказала, что в Москве она проездом. Погостит немного в столице, посмотрит город, и – дальше, в Сибирь. После окончания техникума ее направили в Челябинский совнархоз. - Боже! – обрадовалась Мария Павловна, - а у меня Леша в Челябинске. Я передам с вами кой-какой провизии: в Челябинске с продуктами худо. Оставив гостью наедине с чашкой свежезаваренного чая, заботливая мама побежала доставать из морозильника гуся – нужно успеть его зажарить. «Надо же какая удача! – не переставала радоваться Мария Павловна, - Челябинский совнархоз!» - Знаете что, - сказала она, вернувшись к Аленушке, - я сейчас позвоню Сергею Петровичу… помните писателя, который возил нас на своей машине? Так вот, он покажет вам город, свозит на Ленинские горы, на…- Мария Павловна вдруг осеклась. Она знала, что Сергею сейчас не до этого: у него роман с девушкой, которой долго и безуспешно добивался. Однако тонкий знаток человеческих душ понимала, что ей Алексеев не откажет. И решительно набрала номер. - Сережа, - начала Мария Павловна, - у меня для тебя сюрприз. Помнишь Аленушку из украинского села? Ту, которую мы с тобой якобы похитили. Помнишь, за нами ее сельчане гнались, чуть тебя не избили? Так вот: она сидит напротив меня. Каким образом? Приезжай, расскажу. Пока Сергей добирался до Котельнической набережной, Мария Павловна расспрашивала Аленушку, что нового в селе, как там родители, каковы ее планы на будущее. - В селе? Ничего нового. Как была глухомань, так и осталась. Родители? Працюют, гыркаются помаленьку. Кстати, они тоже в Москву сбираются. Теперь есть, где остановится, правда? – Аленушка окинула комнату одобрительным взглядом. – Может, еще кто из родни к ним причепится. Когда-то Марии Павловне восхищалась такой колоритной речью – смесью украинского с русским. Но сейчас никакого умиления она не испытывала. Перспектива превратить свою квартиру в перевалочный пункт для Аленушкиных родственников, а может, и для всей деревни, ее не вдохновляла.. Уловив несколько увядший взгляд Марии Павловны, Аленушка быстро прибавила: - А вот «Юность Маши Строговой» с вашим автографом у нас все село читало – до дыр! - Да ну? – притворно изумилась писательница. – Понравилось? - А то! «Дюже гарно», - говорили. К приезду Алексеева они обсудили все планы девушки, все детали ее пребывания в Москве. На будущий год, когда поедет в отпуск, она тоже собирается погостить у Марии Павловны: - Недельку-другую, не бильше, - уточнила Аленушка. - В селе-то скучища! Наконец, раздался звонок в дверь. - О-о, какой вкусный запах, - переступив порог, произнес Сергей Петрович. – Жарим-парим, гостей встречаем? - Это - гусь для Алеши, - уточнила Мария Павловна. - Представляешь, Аленушка едет в Челябинский совнархоз, по распределению. Я с ней тут кое-что передаю для сына - такой удачный случай! Только вот… Мария Павловна неожиданно схватила Сергея за рукав и потащила в свою комнату. Закрыв дверь, чтобы их не услышали, быстро зашептала: - Понимаешь, Сережа, я боюсь, как бы мой Алешка не наделал глупостей. Аленушка - девушка смазливая, очень хорошенькая. Как бы он не влюбился. Переведя дух, продолжала взволнованным шепотом: - А знаешь, какая меня ждет перспектива? Ей очень понравилась моя квартира. И скоро сюда все село дорожку узнает. Когда Сергей с Марией Павловной присоединились к Аленушке, она с удовольствием доедала бисквитные пирожные, предназначенные для другого гостя. - Ой, я и не заметила, как съела. Они такие вкусные… - Ничего страшного, - успокоил ее Сергей. – Я не люблю бисквитные пирожные. И, сделав глубокую паузу, произнес: - Мария Павловна, тащите сюда вашего гуся. Это - моя невеста, Вика. Знакомьтесь. Повторилась немая сцена, как тогда у Баруздина. Когда шок прошел и Мария Павловна вдоволь насмеялась, она стала анализировать ситуацию. - Как же я не догадалась? В Детгизе мне рассказывали о вашем оригинальном способе знакомить друзей со своей невестой – через розыгрыши. Вот и Баруздин попался…- она вытерла выступившие от смеха слезы. – Но меня убедили маленькие детали. Этот украинский говорок, этот шмат сала, плетеная корзина… То, как сало завернуто: рушник и булавка. Крестьяне действительно так заворачивают. И закалывают булавкой. Огромная ржавая булавка оказалась особенно убедительной. Сергей улыбнулся: - Детали, Мария Павловна, решают все, сами говорили. Настало время представить Вику маме и ее сестрам. - Но вначале ознакомься с этим, - сказал Сергей. Достал с полки несколько книг и положил перед Викой. Толстых и тяжелых, как кирпичи. - Что это? – удивилась она. - Сама догадайся. Вика взяла в руки первый кирпич. «Французско-русский словарь». Автор К.А.Ганшина. - У-у, - разочарованно протянула, Вика, - этот словарь я хорошо знаю! Мы в институте все время им пользуемся, когда переводим наши «тысячи». Вторая книга потоньше. По русскому языку. Сборник диктантов. Автор – Ю.А. Ганшина. - Они однофамильцы? - Нет, - ответил Сергей. – сестры. Третья – по английскому. «Грамматика английского языка». Вверху – та же фамилия – Ганшина, М.А. - Тоже сестра? – догадалась Вика. – Сколько же их было, Ганшиных? - Двенадцать, - ответил Сергей. – Все девочки и один мальчик. В живых остались пятеро, включая мою маму. С ними я и собираюсь тебя познакомить. За исключением Натальи Александровны. Она живет в Ярославле. Вика хитро глянула на Сергея: - Как познакомить? Опять разыграем? - Ни в коем случае. Тетушки этого не поймут. Тут все должно быть серьезно. Вика поставила тяжелые издания на место. И вдруг заметила, что вся соседняя полка занята одинаковыми книгами. Взяв одну из них, прочитала:: «История СССР, учебная книга для 4 класса». Авторы С.П.Алексеев и В.Г.Карцов. -Ты, что ли? – не поверила Вика. – Стабильный учебник! У наших знакомых дочь по нему учится. Неужели ты его написал!? - С соавтором Карцовым. Он - прекрасный методист,разрабатывал задания к тексту, вопросы. - А ты, значит, текст? Вика открыла первую страницу. «Как жили древние славяне». Интересно, как? Нет, что-то и она когда-то проходила в школе. Но сухое хрестоматийное повествование прежних учебников воспринималось плохо и оставалось в детской голове ненадолго. А тут она зачиталась: «Там, где теперь высятся наши города и раскинулись колхозные пашни, в древние времена шумели дремучие леса и колыхались степные травы… Сначала земли, на которых жили и работали жители поселка, принадлежали всем вместе. Но постепенно земли перестали быть общими. Некоторые люди захватили много земель. Богатых землевладельцев называли боярами». Написано простым, доступным языком. Читается легко. - Жаль, что мне не пришлось учиться по твоему учебнику. - Какое счастье, что не пришлось! - рассмеялся Сергей. - Ты бы никогда не вышла за меня замуж… Вика постепенно вытянула из Сергея подробности. Алексеев случайно прочел в газете: Министерство образования объявило всесоюзный конкурс на новый учебник «История СССР». Взамен старого, хрестоматийного. Прочитал и отложил в сторону? Он и не думал участвовать в конкурсе. Рассказать историю такой огромной страны маленьким детям, учащимся начальных классов? Так, чтобы было просто и понятно. Нет, у него не хватит таланта. Конкурс-то всесоюзный, вон сколько в нем участников. Опытных, маститых, не в пример ему. Нет. Но постепенно прокрадывалась робкая мысль: а может, попробовать? Засел в библиотеку. Перечитал все, что было написано по родной истории для младшеклассников до него. Сделал неожиданный вывод: надо писать по-другому. Особенно для младшего возраста. А что, если все же попробовать? Рукопись послал на конкурс. Потянулись долгие месяцы ожиданий: три отборочных тура!.. Наконец, пришел ответ жюри: первая премия. Премирована была и работа В.Г.Карцова, прекрасного педагога, методиста-историка. Им обоим предложили соединить свои рукописи и написать теперь уже общий учебник. Задача: просто о сложном. И снова труд. Теперь уже совместный. Снова – горы литературы, бессонные ночи. Снова томительное ожидание результата. Специально созданная правительственная комиссия тщательно отбирала присланные работы. Вначале первый тур, затем второй. Затем – еще. Бесконечные минпросовские обсуждения и утверждения. Наконец, победа! Учебник попал в школу. И как плата за успех - гипертонический криз, длительное лечение в санатории. - Ты бы видела, сколько бумаги было изведено. Целая тонна! И в результате – вот это. Сергей взял из рук Вики учебник, взвесил на ладони: из тонны бумаги получилась такая тонюсенькая книга. - Зато тираж – больше полутора миллионов экземпляров, - прочла Вика на последней странице, снова забрав у Сергея учебник. Теперь она знала, откуда надо начинать знакомство с книгой. Сергей хотел поехать на троллейбусе. Чтобы Вика сберегла силы - для знакомства с тетей Лидой они понадобятся. Но Вика предложила прогуляться пешком: чтобы морально подготовиться. Пока шли, Сергей рассказывал ей историю своей семьи. Родители отправили Сережу в Москву получить столичное образование. Там жили сестры Елены Александровны. Своих семей у них не было и они с удовольствием принялись за воспитание племянника. Алексеев попал в железную клетку строгой дисциплины и порядка, царивших в доме его теток Ганшиных. По расписанию: подъем, завтрак, школа, прогулка, уроки, сон. Все. Жизнь в железной клетке раз и навсегда установленного порядка. Даже на прогулках не больно-то разгуляешься. За территорию двора – ни ногой. Игры только дозволенные, в рамках определенных тетей Лидой приличий. То и дело Сергей поглядывал на выходящее во двор окно своей квартиры. Там, с боем старинных бабушкиных часов, в форточке появлялось полотенце: пора возвращаться. Этот знак был особенно ненавистен маленькому Сергею. О нем, разумеется, знали все дворовые мальчишки. «Сережа, полотенце!» - весело кричали они, увидя развевающееся, словно белый флаг капитуляции, полотнище. О том, чтобы тетя Лида просто позвала племянника, выглянув в окно, не могло быть и речи: разве можно кричать из окна! Приличия не позволяли и Сергею разговаривать в доме громким голосом. Только во дворе и отведешь душу. И то не надолго.Не дай бог выбиться из графика! Наказания были самыми разными, от лишения развлечений – скупых, но все же! – до лишения любимых «взрослых» брюк. Их ему недавно сшили – модные, навыпуск. До этого Сергей ходил в шортиках, которых он, само собой, стеснялся. А тут «мальчик в коротких штанишках» сразу стал мужчиной. Но тетя Лида, под видом проветривания, вешала новые брюки подальше от Сергея и снова наряжала его в шорты. До тех пор, пока племянник не исправится. А еще его лишали походов в театр. Тетки активно приобщали Сергея к культурной жизни столицы, водили в музеи, покупали билеты на выставки, в театры. Особенно нравились Сергею спектакли Таирова. Тетки и сами с удовольствием на них ходили, и племянника с собой брали. Если он ни в чем не провинился. Не нарушил дисциплину. Лишали почти всего. - Поэтому когда я пошел в армию, тамошняя дисциплина показалась мне раем, - заключил Сергей. – Сейчас я, конечно, бы летние каникулы. Скорее бы в Плисков, к друзьям, родителям и неограниченной свободе . Но до лета далеко. Приходилось мириться и с железной дисциплиной, и с наказаниями за ее нарушения.


ФОТО. Сережа Алексеев – школьник


Семейство Ганшиных, нужно признать, было совершенно удивительным и много дало юному Сергею. Старшая из сестер, Клавдия Александровна, с золотой медалью закончила престижный университет в Сорбонне и стала первой женщиной-профессором в новой России. Член-корреспондент Академии наук, заведующая кафедрой французского языка МГУ, автор французско-русского словаря, который до сих пор переиздается.

- Кстати, каким изданием вы пользуетесь в институте, когда переводите свои «тысячи», - спросил Сергей. - Вторым или третьим, не обращала внимания?

Конечно, нет. Тогда Вике это и в голову бы не пришло. Словарь, он и есть словарь, а в каком году издан, им, студентам, без разницы

Сергей продолжал рассказ.

- Средняя, Мария Александровна, - тоже профессор, заведовала кафедрой английского языка Московского Государственного института иностранных языков. Ее «Грамматика Английского Языка» признана лучшим, наиболее полным учебником.

- Надеюсь, ты когда-нибудь им воспользуешься, - Сергей осторожно сжал Викин локоть.

- Зачем? – удивилась Вика, высвобождая локоть. - Мне и французского хватает.

- Когда-нибудь, - уточнил Сергей и продолжал.

Юлия Александровна – специалист по русской филологии, профессор московского Пединститута. Ее сборником диктантов пользуются многие преподаватели и студенты.

- Я знаю, - обрадовалась Вика, - я по нему готовилась к экзамену по русскому.

Лидия и Антонина всю жизнь занимались хозяйством, хотя также получили прекрасное образование. Ученые сестры мечтали, чтобы племянник пошел по их стопам и стал научным работником. А Сергей мечтал о небе. Записался в аэроклуб, а после окончания школы поступил в летное училище. Тогда все мальчишки мечтали стать летчиками: Чкаловыми, Байдуковыми, Беляковыми. Их беспосадочный перелет через Северный полюс – невероятное чудо, которому аплодировал весь мир…

Жили сестры дружно, у каждой было по комнате в просторной четырех - комнатной квартире в переулке Васнецова. Антонина, в отличие от властной Лидии, обладала мягким, покладистым характером, и была единственной из всей семьи, кто посещал церковь.

- Отсюда – обет послушания? - догадалась Вика. – Не многие сейчас на такое способны.

Мария Александровна жила отдельно на улице Чернышевского, у Земляного вала. Позже там поселился вернувшийся из армии Сергей. А тетя Маня переехала к сестрам, на освободившуюся после кончины Клавдии Александровны, а затем и Юлии Александровны площадь. Но во времена Сережиного детства тетя Маня жила в коммунальной квартире на улице Чернышевского. Работала над новым учебником и одновременно преподавала в Московском институте иностранных языков, заведовала кафедрой. Несмотря на ее строгость, преподаватели любили своего зава – за справедливость и высочайший профессионализм. Студентов, считала она, прежде всего надо учить думать. А уже потом учить грамматическим правилам.


ФОТО Мария Александровна Ганшина - тётка Алексеева С.П.


Рассказывали, что на Государственных экзаменах она могла по шесть часов кряду сидеть за экзаменационным столом с абсолютно прямой спиной. Без перерывов на чашку чая и даже на туалет. Члены ГЭК жаловались: «Приспичит, а выйти неудобно: председатель комиссии сидит, а мы бегаем?» В Инязе о ней ходили легенды. К любому студенту она относилась с величайшим уважением. Обращалась на «Вы» и при разговоре стояла перед ним навытяжку.

Согласно составленному Лидией Александровной графику, Сергей регулярно, раз в неделю, навещал Марию Александровну. Он, разумеется, ничего не знал – ни о ее коротком замужестве, ни о семейной опале, в которую она из-за этого попала. С удовольствием ездил к тете Мане в гости. Комната в коммунальной квартире достаточно просторная, удлиненная. А свободного пространства почти нет, все завалено книгами, рукописями, студенческими рефератами. Из поездки в Лондон Мария Александровна привезла целый чемодан английской литературы, в то время, как другие привозили дефицитную в то время одежду.

Сергею было здесь хорошо, тут он предоставлен самому себе. Ему нравился запах типографской краски бесчисленных гранок, версток, свежих газет. Он с увлечением помогал тете Мане, чем мог. Вклеивал в текст будущего учебника примеры, подсчитывал карточки, сортировал бумаги.

- Наверно тогда ты и решил стать писателем, - предположила Вика.

- Нет, писателем я стал случайно.

- Еще одна закономерная случайность? – вспомнила их Гурзуфские диспуты. – А кем ты мечтал стать в детстве?

Сергей улыбнулся:

- Балагулой. Ты, наверно, и не знаешь, что это такое.

Вика не знала. И не мудрено: надо жить в Плискове, чтобы понять, что такое балагула. Там, на его родине, были необъятные вишневые сады, где можно объедаться сочной ягодой – прямо с ветки. Речка, где можно ловить рыбу и спасаться от жары, барахтаясь до посинения в прохладных водах, а потом жариться на солнце. Леса с прекрасной охотой. Все, кроме станции. До ближайшей – семь километров. Единственным связующим звеном между двумя мирами был балагула Янкель, местечковый извозчик. Местечко и село разделяла небольшая речка Роська, в которой купались ребята и с одного, и с другого берега. Разделение было чисто условным. За балагулой бегали все мальчишки: «Янкель, прокати!» Но у Янкеля было много работы: съездить на станцию, забрать пассажиров, развести их по селам. Сергей часто помогал балагуле: подносил тяжелые чемоданы, грузил их на подводу, подсаживал неумелых седоков. Провожал до синагоги, которую изредка посещал Янкель. Сам Сергей в расположенную на другой стороне реки церковь не заглядывал. Чтобы сын земского врача, известного на всю округу хирурга, ходил молиться! Петр Сергеевич членом партии не был, но был атеистом. Верил лишь в свой скальпель. «Золотой скальпель», как прозвали его пациенты, разнесшие весть об удивительном хирурге далеко за пределы села.

ФОТО. Сережа с родителями


С подачи матери Елены Александровны, Сергея тайно крестили какие-то бабушки. Однако для жены врача и ее сына вход в православный храм был закрыт существующими в стране порядками. Правда, Сергей туда и не больно-то стремился. Такая скучища стоять со старыми бабушками по несколько часов кряду и бить земные поклоны. Куда интересней с Янкелем. Иногда Янкель давал Сергею «порулить» своей лошадью. Мальчик научился даже щелкать кнутом в точности, как балагула. Стать таким же , как Янкель, было пределом мечтаний многих мальчишек, в том числе и Сергея.

Ах, детство, детство! Там были родители, друзья, свобода. Но был и голод. Когда люди умирали прямо в отцовской больнице от истощения. Петр Сергеевич, конечно, помогал, как мог, делясь с больными скудными запасами из собственного пайка. Но на всех, разумеется, не хватало. Маленький Сергей втихаря подкармливал - своего умирающего друга Антона. И был страшно горд, когда Антон выжил. «Ты спас мне жизнь», - не раз говорил благодарный Антон. Сергей лишь отмахивался: «А ты на моем месте не сделал бы тоже самое?».

Жизнь в доме тетушек внесла коррективы в детские мечты о профессии балагулы. Небо, романтика, и свободное плавание в воздушном просторе. Втайне отец надеялся, что сын будет врачом, как и он сам. Но c выбором сына смирился.

Узкая улочка, коленом идущая вверх вывела Сергея и Вику к уютному переулку с двухэтажными деревянными домиками , с аккуратными палисадниками и ухоженными фруктовыми деревьями в небольших дворах. Осень раскрасила их яркими красками, и весь переулок выглядел празднично нарядным.

Вика взяла Сергея под руку.

- А как твоя мама оказалась в Москве, у сестер?

Сергей ответил не сразу. Судя по всему, этот вопрос причинял ему боль.

- Не рассказывай, если не хочешь, - извинилась Вика.

- Нет, ты должна знать все.

И Сергей рассказал:

- Отец сошелся с другой женщиной, которая, как и мама, работала медсестрой в его больнице - он был там заведующим. У них родилась дочь Нина.

Сергей помолчал. Потом продолжил:

- Мама вынуждена была жить с его новой семьей. Даже нянчила маленькую Нину. Представляешь, каково ей было! Отца она очень любила. И сейчас любит… В общем, я перевез ее в Москву.

Сергей полез в карман за сигаретами. Но тут же спохватился:

- Забыл, что бросил курить.

Вика прижала его руку к своей:

- Забыл - и не вспоминай. У нас с тобой все хорошо, верно?

- Да, - подтвердил Сергей. – Сошлось. И звезды «за» И мы согласны.

Вдруг Вика остановилась: перед ней вырос прекрасный дворец. Изразцы на белокаменных стенах! Потемневшие кругляшами бревен старинного русского терема, венчающего причудливое строение.

- Господи, что за чудо? Как в сказке!

- Это и есть сказка - дом художника Виктора Михайловича Васнецова. Построен по его рисункам. Сейчас здесь дом-музей художника, в честь которого назвали переулок.

Вика, вообще-то, и сама об этом догадалась.

- Его дочь, Татьяна Викторовна, - продолжал Сергей, - присматривает за домом, живет в нем. Кстати, она дружит с моими тетушками, уже давно. По-соседски ходят друг к другу на чай, обмениваются редкими книгами. Их в обеих семьях – целые библиотеки.

- Что-то вдруг вспомнив, Сергей потянул Вику к калитке:

- Давай зайдем. Тетя Лида дала мне одно поручение.

Вика беспрекословно последовала за Сергеем. Она никогда не была в доме художника. Тем более такого известного.

Из теремка доносились голоса, негромкая музыка.

- У дочери Татьяны часто бывают гости, - объяснил Сергей. - Художники, композиторы, просто молодежь…

В гостиной, за большим столом сидела старая женщина в окружении нескольких девушек и молодых людей. Хозяйка дома наливала из самовара чай и подавала сидящим за столом.

Увидев Сергея, она приветствовала его как долгожданного гостя:

- Заходи, Сереженька, заходи, А это, должно быть , твоя невеста? Тетя Лида мне про вас рассказывала, - она приветливо улыбнулась Вике.

Многие из присутствующих, похоже, были хорошо знакомы с Сергеем, шумно его приветствовали. Вике сдержанно кивали.

- Садись вместе с Леночкой Танеевой, - предложила хозяйка.

Леночка охотно подвинулась, давая Сергею место.

- Спасибо, мы торопимся: тетушки ждут. Лидия Александровна просила передать вам вот это, - Сергей вынул из кармана небольшой сверток, передал его хозяйке дома.

Попрощавшись с дочерью знаменитого художника и ее гостями, молодая пара вышла на улицу. Сергей сказал:

- В следующий раз, когда не будет гостей, мы с тобой посмотрим весь дом. Второй этаж, где выставлены его эскизы, письма, предметы быта. И мастерскую Виктора Михайловича – под крышей теремка. Там он написал свои знаменитые картины-сказки . Большинство их сейчас в Третьяковской галерее. Помнишь «Аленушку»?

Помнить-то Вика помнила, но ни разу не видела. Стыдно, но – факт.

- А кто такая Леночка Танеева? – спросила вдруг Сергея.

- Дочь знаменитого композитора Танеева.

«Господи, куда я попала! Знаменитый художник, знаменитый композитор, известные филологи…» Вика вдруг опустилась на лавочку недалеко от Васнецовского дома-музея. Сергей сел рядом.

- Никуда я не пойду, ни к каким тетушкам, - заявила ни с того, ни с сего.

Сергей удивленно поднял брови: в чем дело?

Вика долго молчала. Потом спросила:

- Скажи, почему ты выбрал именно меня?

Брови взлетели еще выше.

- Вокруг столько достойных, знаменитых… Та же Леночка Танеева – я видела, как она на тебя смотрела.

Сергей расхохотался:

- Вон в чем дело!

Потом посерьезнел:

- Почему? Потому что я тебя люблю. Потому что ты – цельная, бескомпромиссная натура. Хотя и слишком своенравная, - снова рассмеялся и потянул ее за руку: - Пойдем!

Войдя в небольшой дворик и увидев дом, Вика была приятно удивлена: он не деревянный, как многие в переулке, а каменный, четырехэтажный. Старинный. В подъезде их встретил вкусный запах, доносящийся со второго этажа – тетя Тоня к их приходу печет пироги, как объяснил Сергей. Поднимаясь на второй этаж, Вика удивилась еще больше: на лестничной клетке у тетушкиной квартиры стояла группа подростков с книгами в руках.

- Что они тут делают? – шепотом спросила Сергея.

- Ждут, чтобы обменять книги. У теток огромная библиотека, каждый желающий может взять любую. Но с возвратом – тетя Лида ведет строгий учет.

- А почему не заходят?

- Еще не их время – тут все по часам и по минутам. Просто мы прибыли несколько раньше.

В этот момент дверь отворилась, и на пороге появилась щуплая женщина с тарелкой в руках. Она стала угощать подростков горячими пирожками. Увидев поднимавшихся по лестнице Сергея и Вику, Антонина Александровна радостно воскликнула:

- Уже пришли? Проходите, пожалуйста…

Все выглядело несколько странно. Собравшиеся в парадной комнате члены семьи сидят за столом, словно члены экзаменационной комиссии. Председательствует, само собой, Лидия Александровна. Комиссия молча взирает на Вику. Не молчат только две пожилые девочки-пинчеры. Карликовые собачки приветствуют гостью не по возрасту звонким лаем. Лидия Александровна их утихомирила, скомандовав: «Тутушки, ко мне! Тихо!». Тутушки не посмели ослушаться.

Наконец, председатель комиссии произнесла:

- Проходите, барышня, садитесь. Будем знакомиться.

Вопросы задавали, в основном, Лидия и Мария Александровны. Елена Александровна молчала. Глаза ее, как заметила Вика, были влажными. Антонина, поставив на стол пироги и чай, удалилась. Тихо, как мышка.

Вика украдкой поглядывала на старинные настенные часы с большим маятником: скорей бы закончились полчаса, отведенные тетей Лидой на эту встречу. Смотрины, казалось, тянулись целую вечность. Даже великолепные пирожки Антонины Александровны не доставляли удовольствия.

Но вот часы торжественно пробили долгожданную половину. Лидия поднялась, давая понять, что интервью закончено.

- Разрешите откланяться.

И удалилась в свою комнату.

Гости тоже встали, направились к выходу. Сергей споткнулся о стоящее в самом проходе старинноекресло.

- Сколько раз мимо него прохожу, столько раз и спотыкаюсь, - пожаловался Сергей, выйдя из дома.

- Почему не убрать его с прохода? – удивилась Вика.

- Тетя Лида не разрешает: «Кресло стояло тут при матушке, пусть тут и остается».

Вика так и не поняла, понравилась она тетушкам или нет.. Но Сергей сказал: понравилась. Будущему мужу положено верить.

Домой возвращались тоже пешком. Переварить впечатления и прогуляться по вечерней Москве. Взявшись за руки, шли по разделительной полосе Садового кольца. Немногочисленные машины обходили их слева и справа. Некоторые приветственно сигналили. Из других, в опущенные окна, весело махали им рукой. Из третьих высовывались злые лица и крутили у виска пальцем.

Вика с Сергеем хохотали, принимая и первое, и второе, и третье.

«Как это все случилось, в какие вечера?

Три года ты мне снилась, а встретилась вчера….»

- запел вдруг Сергей. Вика подхватила

«Не знаю больше сна я…»

Но тут она заметила вывеску «Посуда» на противоположной стороне улицы и потянула Сергея к тротуару.

- Подожди, я сейчас! – и исчезла за дверью магазина..

Вернулась с небольшой вазочкой в руках.

- Это тебе, - сказала, вручая Сергею вазу с дарственной надписью.

Гравировщик, работающий при магазине, оказался весьма кстати.

Надпись, выполненная аккуратными серебряными буквами, гласила: «Сергею в память о Московской осени. Октябрь 1957 г.»

Прочитав, Сергей тоже бросился в магазин. Вышел с точно такой же вазочкой. «Ну, это уже плагиат, – разочарованно подумала Вика. – и та же гравировка…»

Но, прочтя на надпись, узнала в ней всегдашнего Сергея.

На вазе золотыми буквами было выведено: «Вике в память о Московской весне. Октябрь, 1957 г.».

Этот октябрь для Сергея и в самом деле оказался по-весеннему радостным и плодотворным. Взяв творческий отпуск, он с утра до вечера просиживал за письменным столом. Иногда бегал в библиотеку или читальный зал, а потом с жадностью набрасывался на ожидающие его чистые листы бумаги. Писал, писал, торопясь за убегающей мыслью. В Викиной голове невольно крутились слова «Болдинская осень».

Вдохновение Сергея передалось и Вике: неправильные глаголы, которые она никак не могла запомнить, вдруг сами собой уложились в нужные клеточки, и мозг без труда выдавал их по первому требованию. Все, как будто, идеально.

Однако снова возник вопрос «Почему выбрал именно меня?» Но на сей раз Сергею задавать его не стала – «сама разберусь».

Приехав, как всегда , после лекций на Чернышевского, Вика застала своего жениха в обществе красавицы-брюнетки. Они спокойно пили чай за письменным столом: Сергей даже рукописи убрал, расчистив место.

- Знакомьтесь, - сказал Сергей, видя округлившиеся глаза Вики. – Это Юля, актриса. А это – Вика, моя невеста.

Девушки оценивающе посмотрели друг на друга.

- Присоединяйся, Вика, тут есть твои любимые,- подвинул стоящую перед Юлей тарелку с пирожными.

«Надо же, какой заботливый!» – ревниво подумала Вика.

- Садись, - Сергей встал с кожаного кресла тети Мани – единственного комфортабельного сидения в комнате.

Своей гостье, как она догадалась, Сергей тоже галантно предлагал лучшее место. Но она, судя по всему, отказалась, оставив его хозяину дома. Вика тоже способна на широкие жесты.

- Нет-нет, я - на табуретке, рядом с Юлей.

Сергей снова плюхнулся в свое любимое кресло.

Несколько минут все трое прилежно пили чай. Молча.

Наконец, Сергей отрекомендовал:

- Юля – выпускница Щуки.

Тут же поправился, пояснив сленг:

- Щукинского училища.

Словно Вика такая уж темная.

- Хочет пригласить нас с тобой на свой дипломный спектакль. Пойдем?

- Я посмотрю, как с расписанием, - дипломатично ответила Вика. – Скоро сессия, сам понимаешь..

Юля дружелюбно улыбнулась Вике. «Хитрая», подумала об актрисе.

Снова – неловкое молчание. Вика решила быть вежливой.

- Ты, Юля, как истинная москвичка…

- Юля – сибирячка, - поправил Сергей. – Её бабушка до сих пор в Сибири живет.

И, отхлебнув чаю, предложил:

- Юля, расскажи Вике, как ты к искусству в родной деревне приобщалась.

Юля не заставила просить себя дважды.

- Ой, что было! Объявили, что к нам приезжает Мстислав Ростропович. Представляете! Маэстро в сибирской глуши! С концертом для виолончели и фортепьяно. Что тут началось! Чистим-блистим всей деревней. Принялись срочно клуб реанимировать. Я, само собой, в первых рядах.

Юля даже запыхалась – словно только что шваброй сцену драила.

- Но клубный инструмент!… Так называемое фортепьяно. Конец света, и только! Настроить? Да вы что! Там половина клавишей потеряна! Вика улыбнулась: пианино в их общежитии просто «Беккер» по сравнению с тем, клубным! Однако выход, как рассказала Юля, все же нашли. Точнее, нашли баяниста. «Что ж, придется под баян, - решил Ростропович. – Не отменять же концерт».

Репетировали, репетировали. И вот – концерт!

Волшебные звуки виолончели превратили клуб в волшебный дворец, вознесли Юлю к облакам. И вдруг…

Какой-то мужик, выйдя на сцену, попросил Ростроповича:

- Слышь, друг. Помолчи малость, дай баян послушать!

Вика, против ожидания, не рассмеялась. Стало жаль упавшую с облаков будущую актрису. Сергей, похоже, тоже сочувствовал Юле больше, чем самому маэстро.

- Юля – очень талантливый человек, - сказал в утешение. - Недавно ее пригласили на пробы. Музыкальный фильм - «Карнавальная ночь». Молодого талантливого режиссера, Эльдара Рязанова. Остался последний тур. Будем надеется, что Юлю утвердят..

«Специально расхваливает? Хочет возбудить мою ревность?»

Юля слушала комплименты, скромно опустив взор в чашку с чаем..

- Боишься? – поинтересовался Алексеев.

- Еще бы! Такие сильные конкурентки. Особенно одна, с самой тонкой талией во всем Союзе. Люда Гурченко. Она и поет, и танцует здорово…

- Ты тоже и поешь, и танцуешь прекрасно, - не согласился Сергей. – Кстати, спой нам что-нибудь.

- Без аккомпанемента? Нет, давай лучше станцуем. – встала, сделала реверанс перед кожаным креслом.

- Ой нет, избавь! – замахал руками Сергей. – Я не танцую, ты же знаешь.

«Откуда она знает?» – промелькнуло в голове Вики.

- Ну, тогда танец двух граций, - сдернула Вику с табуретки, включила приемник.

Повертев колесико, Юля нашла какую-то восточную мелодию. И , воздев руки над головой, закружилась в узком пространстве комнаты.

- Присоединяйся, - подмигнула Вике.

Вика присоединилась,тоже воздела руки кверху. Состязаться с профессиональной актрисой не больно-то хотелось. Кишка тонка, Вика это прекрасно понимала. Но отказаться – значит спасовать. Сергей, разумеется, будет сравнивать – ну и пусть себе. Вика возьмет старанием.

Искоса поглядывая на Юлю, она повторяла движения профессионала. Внося элементы и собственного творчества – чтобы не выглядело сплошным плагиатом.. Восточные ритмы хорошо сочетались с плавными движениями стройной Юлиной фигуры. «Извивается как повитель в мамином саду. Красивая девочка», - вынуждена была признать Вика.

Однако у нее тоже не плохо получается. Сергей всегда отдавал ей должное: «Хорошая ученица». Пластика и грация, пожалуй, не хуже, чем у претендентки на главную роль в будущем музыкальном фильме Две грации старались изо всех сил, пытаясь не задевать кожаное кресло.

Нелегкая работа у танцоров: надо иметь крепкое здоровье, чтобы каждый день вот так выламываться У Вики затекли руки, от напряжения покалывал позвоночник. Она повернулась к арбитру: оценил ли? И вообще, в чью пользу сравнение? Но глаза Сергея были закрыты: арбитр сладко спал, даже рот приоткрылся. Видно, экзотическая восточная музыка действовала на него убаюкивающе

Когда Юля уходила, Вика тоже стала прощаться..

- Останься, - сказал Сергей.

Вика подчинилась. Пусть не мнит, что она ревнует.

Однако на пути домой все же мучил вопрос: специально Сергей подстроил эту встречу или нет? Впрочем, какая разница! Было бы наивно думать, что у крепкого красивого мужчины до тридцати пяти лет никого не было. Однако думать об этом Вика наотрез отказывалась. Что было, то прошло и быльем поросло. Поросло ли?

Московская Болдинская осень подходила к концу. Творческий отпуск - тоже. Сергей спешил: задумок много, а времени мало. Как всегда. В запасе – ночи, ими и пользовался. Утром, до института, звонил Вике:

- Вика, как тебе такое название для книги: «Рассказы о Суворове и русских солдатах»?

- Немного длинно, но зато сразу ясно, о чем книга, - отвечала по телефону Вика.

До свадьбы жили они, разумеется, каждый у себя.

Вечером, после занятий, Вика приезжала к Сергею на Чернышевского. За чаем с бутербродами Сергей читал ей новые главки своей рукописи: «Жду твоей критики». Роль критика поднимала Вику в собственных глазах. Она из кожи лезла, чтобы найти какую-нибудь зацепку для дельного замечания. Хотя бы одно лишнее слово. Но ничего не находила.

«Прошка совсем молодым попал к Суворову, - читал Сергей, -обрадовался немало. «Повезло! – подумал. – Не надо будет рано вставать. Никакого режима!»

Однако в первый же день Прошку постигло великое разочарование. В четыре утра кто-то за ногу трясет. Приоткрыл Прошка глаза, смотрит – Суворов.

- Вставай, молодец, - говорит. – Долгий сон не товарищ богатырю русскому.

Оказывается, Суворов раньше всех подымался в армии».

Кажое утро Суворов обливался холодной водой. И Прошку заставлял:

«В здоровом теле – дух здоровый».

- Надо бы тоже попробовать облиться, - сказала Вика. - Хотя у меня здоровье – тьфу-тьфу!

Вскоре Вика забыла про замечания и стала просто слушать.

Суворов хоть и граф, и князь, а барин хороший: бедствующему крестьянину Ивану корову купил. Из оброчных своих денег. Чтобы Иван исправно хозяйство вел. «Любил Суворов во всем порядок, что в строю, что в деревне».

- В точности, как твоя тетя Лида: тоже порядок обожает, - прокомментировала Вика. – Можно подумать, что она вместе с Прошкой Суворовскую школу прошла.

Из тех же соображений строгого порядка Суворов приказал женить парней в своей деревне:

- «Парни как дубы выросли, Почему не женаты?

- Так невест же нету.

- Купить невест!

Любил Суворов, чтобы крестьяне вовремя заводили семью и детей, чтобы хозяйство вели в исправности. Хозяйство в исправности – барину лишний доход

- На лица не смотри, - наставлял Суворов управляющего. - Лишь бы здоровы были. Отправляй на подводах. Да вези осторожно, сохранно».

- Не устала слушать? - прервав чтение, Сергей глянул на Вику.

- Нет, нет! Читай дальше.

«Через несколько дней невесты прибыли.

Суворов вызвал парней:

- Становись!

Стали по росту. Подошел к невестам:

- Становись!

Невесты попрыгали с телег.

- На пра-во!

Парни и девки повернулись, оказались теперь попарно.

- Шагом марш! Под венец! В церковь! – скомандовал Суворов и сам пошел первым

Вика сидела, переваривая услышанное. Потом сказала:

- Да, молодец твой фельдмаршал, крутой мужик! Но я бы не хотела по команде под венец шагать, никто бы не заставил. -

Вика взглянула на своего избранника и улыбнулась.

Сергей не мог понять: это комплимент ему, или Суворову? И аккуратно поправил Вику:

- Суворов был генералиссимусом. Это Кутузов – фельдмаршалом. О нем я тоже собираюсь написать. И об Иване Грозном, о Смутном времени, о русских самодержцах и декабристах. О Екатерине Великой. А еще…

Сергей пододвинул к Вике бутерброды и продолжал делиться планами:

- А еще напишу о монголо-татарском нашествии и победе Дмитрия Донского на Куликовом поле. Понимаешь, хочу рассказать детям обо всех ключевых эпизодах русской истории.

Да, планов громадье! Для семьи в этом списке места не остается.

- Хочешь создать историческую библиотеку для детей?

- Пожалуй. В виде исторических новелл – детям их интереснее читать.

Прикончив очередной бутерброд, Вика вполне профессионально оценила творческие планы Сергея:

- Да, ключевые вехи истории – это здорово! Кто не знает своего прошлого, тот не может прогнозировать будущее И понять настоящее, - процитировала какого-то мудреца..

После знакомства с «начинающими письменниками», Вика стала записывать в ученическую тетрадь в клеточку известные изречения и мудрые советы. Может, блеснуть эрудицией и выдать еще? «Тот, кто не чтит прошлое, уничтожает будущее». «Теряющий корни не может расти». Но тут же решила, что это уж слишком: Сергей ценит чувство меры.

В еде чувство меры тоже существует. Но не для голодных студентов, отсидевшим две лекции и два семинара подряд. Вика со спокойной совестью уговорила еще два бутерброда и потянулась за третьим.

Сергей вскочил со стула и бросился на кухню:

- Прости, забыл про пирожные.

Вернувшись, поставил перед Викой картонную коробку::

- Не стесняйся, кушай.

Вика с жадностью набросилась на свои любимые бисквитные с кремом.

- А ты что? Налегай!

Сергей задумчиво помешивал ложечкой остывший чай. Казалось, он не слышит Вику, не видит, какие вкусности стоят на столе. «Автор все еще со своими героями, - поняла Вика, – Все еще пишет и переписывает». Наконец, Сергей вспомнил про чай. Отхлебнул немного и снова ушел в какие-то дали.

- Не удалось мне повидать Чертов мост, знаменитый Сен-Готард и ущелье Рейсы. Переход Суворова через Альпы пришлось писать по известной картине, атласам и мемуарам, - пожаловался он. – В других местах побывал, а вот в Швейцарии – нет.

- Еще побываешь, еще увидишь, - утешала его Вика.

Сергей допил чай, так и не притронувшись к бутербродам и сладостям.

- Да, хотелось бы взглянуть.

- Прощупать глазами? Или заняться скалолазаньем? - Вика потянулась за последним пирожным - не пропадать же добру! - Надеюсь, ты не собираешься повторить подвиг своего героя при переходе через Альпы?

Сергей такой, с него станет! Прощупает и глазами, и ногами. Сорвется, чего доброго, с этого Чертова моста, где его потом искать?

0 просмотров0 комментариев